Tetaniya
В мою голову часто лезут хорошие мысли,но я так же,часто,их не замечаю!
Название: Правда, которая меня интересует
Автор: Tetaniya
Бета/Гамма: Аля Лунный Кролик - Заяц
Пейринг/главные герои: Драко Малфой/Гарри Поттер
Рейтинг: NC-17
Жанр: романс
Тип: слэш
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Все права у Дж. Роулинг
Аннотация: Драко хочет узнать правду, а Гарри не хочет её открывать, а ещё есть двое гриффиндорцев, которым надоел грустный Поттер. Представляете, что из этого получится?
Предупреждения: Лёгкое ООС. Смерть Волан-де-Морта в Министерстве и много недосказанности.

Написано на Фест "В честь Дня Слешера - 2013" СФ. Тема "Игра... Игра? Игра!!! "

Глава 1
— Брось, Гарри, там должно быть весело, — Гермиона уже целый час пыталась уговорить своего необычно тихого и спокойного друга.

Они не виделись почти две недели, которые парень провёл в Лондоне, решая какие-то свои проблемы, о которых не хотел говорить ни ей, ни Рону. Это было очень странно. Поттер вообще был очень молчалив после того, что случилось в Министерстве два года назад. Он никому ничего так и не сказал, кроме судей на закрытом заседании, а те даже за большие деньги отказывались разглашать эту тайну.

— Я и не возражаю. Ты можешь идти, Рон тоже, да и любой другой, кто этого хочет, но не я, — спокойно отозвался Гарри, пробегая глазами по каким-то документам, смысл которых был понятен только ему, ибо записаны они были неким другим языком.

— Почему нет? — устало спросила девушка.

Эта вечеринка, которую устраивал Малфой, станет последней перед выпускными экзаменами. На неё планировали пойти все семикурсники, но был в ней особый бонус для избранных, в число которых входили Рон, Гермиона, сам Малфой, разумеется, и должен был быть Гарри. Драко, который вполне мирно общался с ними, устроил этот вип-вечер специально, чтобы узнать, наконец, что же произошло в Министерстве Магии в тот злополучный день, поэтому им и предстояла забавная игра в правду или вызов.

— Потому что в моей жизни есть очень много вещей, которые другие хотят узнать, и о которых я не хочу говорить, — Гарри поднялся, отправляясь вдоль ряда книг, что-то выискивая. Грейнджер, опустив голову, последовала за ним.

— Гарри, нас там будет всего четверо. Тем более ты сам говорил, что Малфою можно доверять, — более настойчиво сказала Гермиона.

Она всеми силами пыталась затащить Поттера на эту вечеринку, и дело было даже не в том, что ею двигало любопытство, просто Гарри почти не улыбался, часто молчал и подолгу возился с документами, понять которые мог лишь он один.

— Вы можете ему доверять, это не обсуждается, но я — не вы, и это весомая причина, — Гарри скользнул в запретную секцию, исчезая за стеллажами. Девушка осмотрелась и двинулась за ним.

— Ты говоришь загадками, Гарри. Но я прошу тебя пойти. Ты стал затворником, исчезаешь куда-то, копаешься в каких-то документах, молчишь часами, совсем перестал улыбаться. Я волнуюсь о тебе, Рон тоже, даже Малфой, он, правда, не скажет этого, — Поттер обернулся и в глазах его мелькнуло что-то, чего Гермиона давно не видела, но это что-то так же быстро исчезло.

— Не думаю, что вам есть о чём волноваться, — голос его остался спокойным. В нём не было холода или отчуждённости, но и ярких живых красок в нём тоже не было, только спокойствие и размеренность.

— Надо же, кого я вижу в таком месте? — Малфой появился из ниоткуда, будто это было нормально. Он прищурился, глядя на читающего какой-то фолиант Гарри, а после перевёл взгляд на Гермиону, которая лишь опустила взгляд, качая головой.

— Действительно, странно, — спокойно отозвался Поттер, закрывая книгу и направляясь обратно.

Драко вздохнул, как же его бесила эта отчуждённость, холодность, безразличие к своей персоне. Он-то думал, что, когда они заключат перемирие и начнут нормально общаться, Гарри перестанет смотреть на него волком, и Поттер перестал, в некотором смысле. Теперь он вообще на него не смотрел, не обращал внимания и вообще источал только спокойное равнодушие. Всё. Он не говорил с ним или отвечал на вопросы односложно, не поднимая глаз от книги, или чем он там был занят в этот момент.

— Ты ведь придёшь этим вечером? — Малфой порой чувствовал себя собакой, верно следующей за хозяином, которому было откровенно плевать на присутствие своего домашнего животного, и это откровенно бесило.

— Нет, — Гарри же в свою очередь не понимал, чего весь мир хочет от него теперь.

Казалось бы, он выполнил своё обязательство, Тёмный Лорд Волан-де-Морт больше не побеспокоит магический мир, но нет. Никто не торопился оставить его в покое, никто не хотел просто забыть об этом и двигаться дальше, никто не хотел забыть о нём. Даже друзья смотрели на него со смесью страха и любопытства, а он увядал, чувствуя собственную силу и бессилие вместе с тем. Он слишком многое потерял в этой битве, потерял даже себя, и вернуть хоть частичку этого счастья мог тот, кто не способен увидеть что-либо дальше своего носа. Поттер устал от этого понимания и непонимания сразу, устал от чужого любопытства и попыток вернуть то, что потеряно навсегда. Он просто вырос и, кажется, постарел на пару лет. Именно постарел, потому что «повзрослел» — это по-другому.

— Почему же? — Драко опустился напротив и попытался понять, над чем работает Гарри, безуспешно, правда.

Буквы в тексте были не английскими или любыми другими из знакомых ему языков. Это было что-то другое, даже не руны или иероглифы. Странный язык. Неизвестный. Поттер в очередной раз не поднял на него глаз, заполняя что-то, водя кончиком пера по губам, раздумывая и явно не собираясь одарить своим вниманием верного пса на поводке. А Малфой чувствовал себя именно так. Ясно ощущал ошейник на шее, а цепь от него тянулась так далеко, что и не разглядеть, но точно обвивалась вокруг смуглой, тонкой, но от того не менее крепкой, руки с длинными пальцами и хрупким запястьем, чётко видными венками сквозь тонкую кожу.

— Нет желания, — сделав очередные записи и отложив лист, ответил Гарри, принимаясь за следующий.

Драко и рад был бы дёрнуться всем телом, вырвать цепь из еле сжимавшей её руки и сбежать прочь, но при каждой попытке ошейник затягивался сильнее, сжимая горло, не позволяя дышать, заставляя биться в конвульсиях и скулить. Единственное, что спасало, это возвращение обратно, на длину поводка, конец которого безразлично сжимал его хозяин. Сколько раз он уже пытался, и сколько раз у него не получалось, сколько это будет продолжаться? Эти вопросы он задавал себе каждый день с завидным постоянством, словно читал молитву, в робкой надежде, что его услышат, наконец, удостоят взглядом смертельных глаз и полуулыбкой. Этого было бы достаточно, чтобы пёс завизжал от счастья и задёргал хвостом. Правда, была и другая сторона этого положения. Хотелось надеть ошейник на тонкую шею, с явно бьющейся жилкой, и крепко схватить поводок. Присвоить и показать свою силу. Было так странно разрываться на части от этих желаний, не имея ни малейшей возможности выполнить хоть одно из них.

— Может быть, ты просто боишься? — Малфой и сам не знал, зачем он это сказал, но одно было ясно: лучше бы он этого не делал.

Гарри пронзил его насквозь взглядом, словно Авадой, и это было явно не то, чего Драко так долго ожидал. Взгляд был тяжёлым, густым, колючим, но совершенно непонятно, что именно он выражал. Поттер смотрел ему в глаза, прошибая новыми разрядами боли, его тёмная, вязкая магия разлилась по всей библиотеке, заставив стёкла в окнах лопнуть и со звоном упасть на пол. Стеллажи разлетелись в щепки, а книги взмыли в воздух, словно невесомые пылинки, свечи погасли в один миг, а на улице засвистел свирепый ветер и из ниоткуда появились тучи. Казалось, что ещё одно мгновение, и сама земля расколется пополам от этой невероятной силы.

— Ты правда так считаешь? Думаешь, сможешь вынести ту правду, которую так стремишься узнать, то знание, что не даёт тебе покоя? — вот теперь его голос стал холодным, а пол покрылся коркой льда.

Малфою никогда не доводилось видеть такого могущества, способного подчинить себе саму природу, само пространство и остановить время.

— Ты тоже так считаешь? — Гарри перевёл свой взгляд на Гермиону, глаза которой были наполнены ужасом, а Драко вдруг почувствовал себя бабочкой, крылья которой были прикованы к стене, но теперь гвоздей больше нет. Он словно потерял каркас.

Девушка же не узнавала своего друга, словно перед ней был кто-то другой, но на самом дне зелёных глаз с ярко-красными огоньками злости, она видела невысказанную боль, отчаянье и почти погибшую надежду, а чуть дальше за всем этим пряталась пустота. Эта пропасть ждала, когда же погаснет этот последний лучик надежды, чтоб поглотить всё то светлое, что всегда было в Гарри, и Гермиона не желала этого. Она больше всего хотела увидеть, как Поттер снова улыбнётся, а его глаза засветятся чем-то призрачным и прекрасным, она желала почувствовать тепло, которое всегда от него исходило и услышать звонкий, хрустально-чистый смех.

— Да, я смогу это выдержать, и Рон тоже. На нас ты можешь положиться, — Гарри ещё с секунду смотрел на неё, а после всё закончилось.

Окна вернулись на своё место, лёд исчез с пола, стеллажи и книги вновь были там, где им самое место, на улице было яркое солнце и пение птиц. Стало вдруг так легко дышать и совсем не страшно, будто всё то, что было, им приснилось.

— Ну, посмотрим, — Поттер поднялся и ушёл, все его документы плавно плыли по воздуху, рядом с его плечом.

— Что, чёрт возьми, это было? — полушёпотом, сиплым и тихим, спросил Драко, поворачиваясь к девушке, которая глубоко дышала, пытаясь прийти в себя.

— Я не знаю, — Малфой вздохнул и посмотрел на окна.

Он чувствовал себя странно, но почему-то ему не было страшно, он по-прежнему тянулся к Поттеру, словно магнит к железу, и с ещё большей силой хотел подчинить его. Гермиона посмотрела на застывшего Драко и вздохнула.

— Он ведь скажет правду? — вдруг спросил Малфой.

Гермиона задумалась: на Поттера не действовал Империус, у него был абсолютный иммунитет к сыворотке правды, а проникнуть в его сознание под силу было лишь одному магу, который, к огромному счастью всего магического мира, уже два года как развеялся по ветру.

— Думаю, да, — ответила она, наконец, что-то ей подсказывало, что Гарри не станет больше лгать.

— Хорошо, — Малфой поднялся и ушёл, ему нужно было подумать и прийти в себя, а ещё ему нужно было осознать то, что он увидел в глазах Гарри.

Глава 2
Воющая хижина была наполнена шумом, огнями и алкоголем. Снаружи это, разумеется, никто не видел, грамотную магию ещё никто не отменял, но внутри она явно цвела, испытывая вторую молодость. Приведения отжигали под заводную музыку вместе с волшебниками, часть которых была уже под хорошим градусом и плохо контролировала свои движения, и не совсем адекватно воспринимала реальность и себя в этой реальности, что, собственно, никого не напрягало.

Гарри осмотрел всё это сборище будущих выпускников школы Чародейства и Волшебства Хогвартс и вздохнул. Крайне печальное зрелище. Музыка била по вискам так, что, казалось, голова вот-вот лопнет, а ноздри забивал едкий запах всевозможного алкоголя и какой-то травки, которая способствовала вознесению на новые уровни удовольствия. Тряхнув головой, он взял стакан виски с одного из столиков и в очередной раз пожалел, что вообще пришёл сюда. Он искренне надеялся, что та демонстрация в библиотеке заставит любопытство Гермионы, Малфоя и Рона поостыть, но где там. Уизли протаскался за ним весь остаток дня и отстал, получив твёрдое обещание всё же прийти на эту глупую вечеринку. Так или иначе, Гарри не собирался рассказывать им то, что произошло в тот день, солгать он всегда сумеет, а если почувствует, что выбора нет, всегда есть вызов, так что это немного обнадёживало.

По сравнению с остальными, он был одет весьма просто: чёрные узкие джинсы с низкой талией, белая рубашка, расстёгнутая на несколько первых пуговиц, с закатанными до локтей рукавами и чёрные кеды. Он не стал заморачиваться насчёт одежды, потому что не планировал здесь долго задерживаться.

Сделав глоток виски, Поттер взмахом руки смахнул пыль с подоконника и опустился на него, разглядывая полную луну, периодически появляющуюся из-за облаков. Интересно, как там Римус? Ему, наверное, нелегко бороться с тем зверем, что скребётся внутри. Гарри точно знал, что нелегко, а ещё он знал, что с этим зверем куда проще подружиться, подкармливать его иногда и гладить по шёрстке, это значительно правильнее. Он так и делал. Его зверь, конечно, не требовал жестоких убийств и крови на губах, но тоже был весьма темпераментным, жестоким и грубым. У этого зверя было страшное и одновременно ласковое имя, которое даже сам Поттер боялся произносить, боялся думать о нём.

Этот зверь, раненый, но от того не менее сильный, помог ему уничтожить Волан-де-Морта. Тогда Гарри, честно признаться, решил, что зверь погиб из-за выдранного со всеми сосудами сердца, но нет. Он был вполне себе жив, сердце постепенно нарастало на прежнем месте и снова, как в былые времена, гоняло кровь по венам, питая жилистое тело жизнью. Поттеру и не верилось, что это вообще возможно, но сердце его личного зверя было почти восстановлено, и Гарри знал: как только оно заработает с былой мощью, он сам умрёт, потеряется и растворится в том, что когда-то считал подарком небес и наивысшим счастьем.

Луна снова вынырнула из-за облаков, осветив его своим светом, будто погладив нерадивого ребёнка по волосам, успокаивая и утешая. В такие минуты Поттер точно знал, что светится, как горящая звезда, сияет своей магией, обращая на себя чужое внимание. Вот и сейчас тоже некоторые застыли, глядя на мягкий серебряный свет, окутавший его фигуру. Стоило луне скрыться, как свет погас, и некоторые, видевшие его, затрясли головой, подумав, что хватит им сегодня пить, но взяли ещё по одному бокалу шампанского или текилы. Гарри не было до этого дела, он даже не слышал больше громкой музыки и свет не слепил глаза, он уплывал на мягких волнах арфы куда-то, где свет луны дарил ему покой. Этот лёгкий вакуум нарушило касание горячих пальцев к запястью и жаркий воздух где-то рядом с ухом. Поттер открыл глаза и перевёл взгляд с луны, которая проказливо махала ему рукой из-за облака, на человека, нарушившего его покой.

— Чего тебе, Малфой? — Драко, а это был именно он, нахмурился, но лёд, который он сжимал рукой, почему-то не позволял злиться.

Ну кто бы мог подумать, что Ледяной Принц Слизерина будет горячим, словно пламя, а Золотой Мальчик Гриффиндора окажется холоднее льда?

— Пойдём, у нас, как ты помнишь, своя программа на эту ночь, — Поттер возвёл глаза к небу, словно прося его о помощи, но всё же поднялся.

— Вы всё ещё не успокоились? — с какой-то почти отчаянной горечью спросил Гарри, позволяя Драко за руку вести себя по лестнице. Малфой замер и обернулся к нему.

— Слушай, мы не станем задавать тебе вопросы о том, что случилось в Министерстве, ты всё равно обманешь, мы все это знаем, поэтому не надо лгать, — Поттер приподнял бровь и хмыкнул.

— Я не всемогущ, если ты об этом, и избежать данной клятвы не смогу. Этого не могут даже боги, я-то точно знаю, — он усмехнулся, вгоняя Драко в некий ступор.

— Мне можешь не говорить, но им — скажи. Для них это много значит, — Гарри подошёл к нему, останавливаясь на одной ступени.

— А для тебя это, выходит, ничего не значит? — Малфой прищурился и заглянул в его глаза, удивляясь, как человек ниже его ростом может смотреть на него сверху вниз.

— Ты слишком многого обо мне не знаешь, — Поттер прикрыл глаза, на одно только мгновение, но вдруг показалось, что время замерло, музыка стихла, а свет погас, исчезая где-то в глубокой тьме.

— Будем это исправлять, — сказал, наконец, Гарри, и время потекло в своём обычном темпе.

— Не сомневайся, — Драко, всё так же держа его за запястье, пошёл дальше, заводя Поттера в одну из комнат.

Гермиона и Рон уже были там, пытаясь найти хоть одно пригодное для сидения кресло или стул. Гарри осмотрел помещение и приподнял бровь.

— Я, конечно, извиняюсь, но что вы делаете? — Рон и Гермиона обернулись, глядя на него, Малфой что-то пытался найти возле заколоченного окна.

— Мы пытаемся навести хоть какой-то порядок и найти то, на чём можно сидеть, — ответила Гермиона, отмечая, что Гарри стал куда более живым, нежели прежде. Это не могло не радовать её.

— Что ж, в таком случае, я вовремя, отойдите, пожалуйста, от окон и мебели, — все трое переглянулись и выполнили указание.

Поттер набрал в грудь побольше воздуха и на выдохе обвёл комнату рукой, кончики его пальцев заискрились, а помещение преобразилось. Прекрасные тёмные обои с золотой гравировкой вернулись на стены, украшенные великолепными плинтусами, картинами и канделябрами со свечами. Справа от двери зажёгся красивый белый камин, на полке которого стояли часы из тёмного дерева, совершенно исправные, и вазы из белого фарфора со свежими цветами. Пол был из ровных досок тёмного дерева, на нём лежал светлый ковёр ручной работы. Перед камином в кругу стояли кресла из тёмного дерева с мягкой сиреневой обивкой на сидениях, спинках и подлокотниках, в этом кругу стоял небольшой круглый стол на четырёх ножках из тёмного дерева. Окна больше не были заколочены, наоборот, они были целыми, их прикрывали лёгкие белые занавески и тяжёлые кремовые портьеры, собранные по бокам тёмным шнурком. В общем и целом, комната была великолепной, и трое её посетителей безумно хотели бы увидеть это поместье в дни расцвета.

— Восхитительно, — улыбнулась Гермиона, осматривая помещение с восторгом и недоумением.

— В былые времена здесь было очень красиво, — отозвался Рон, садясь в одно из кресел, которое даже не скрипнуло под ним. Он всегда поражался силе своего друга и прекрасно знал, что сила эта досталась ему дорогой ценой. Ценой чужих жизней и терзающей боли.

— Да уж, действительно прекрасно. Надо бы узнать, кому принадлежала эта хижина раньше, — хмыкнул Малфой, занимая место спиной к окну. Гермиона села слева от Уизли и справа от Драко. Гарри вздохнул и сел напротив слизеринца.

— Это хижина была создана тремя верными друзьями для четвёртого, чтобы уберечь его от нападок и злых умыслов, — глядя в окно, сказал Поттер.

— Откуда ты знаешь? — спросил Драко, кладя на стол бутылку, которую им доведётся крутить. Гарри перевёл на него спокойный взгляд и пожал плечами.

— Приведения рассказали, — просто отозвался юноша.

Он совершенно не желал делиться тем фактом, что этот дом был построен для Римуса Люпина, чтобы тот мог прятаться здесь во время полнолуния в период обучения в школе.

— Что ж, пожалуй, стоит начать. Правила просты и понятны. Мы будем крутить бутылку, и тот, на кого падёт выбор, должен сказать, что ему больше по душе: ответить правду на вопрос, который он ещё не слышал, или выполнить задание. Если после того, как человек услышит вопрос, он не сможет на него ответить, то есть возможность принять вызов. После выполнения условия тот, на кого ранее пал выбор бутылки, крутит её и задаёт вопрос следующему человеку. Чтобы избежать вранья в нашей тесной компании, мы используем заклинание, которое накажет того, кто будет лгать, — все согласно кивнули, и Малфой, достав палочку, взмахнул ею, произнося заклинание на латыни. Четверых человек окутал красный туман, а между ними скользнула нить, после чего можно было начать игру.

— Предлагаю дать право первого хода единственной среди нас даме, — сказал Гарри, и парни согласились.

Гермиона вздохнула и раскрутила бутылку. Игра, которой суждено было изменить две (а может, и больше) судьбы, началась, а стрелки часов закрутились со скоростью бутылки на деревянном столе. Сделав несколько полных кругов на большой скорости, бутылка стала замедляться и остановилась, указав на Драко. Малфой хмыкнул и откинулся на сидение.

— Правда, Гермиона, — девушка прикусила губу и вздохнула. Блондина окутал красный туман, означавший, что магия приняла условия.

— Пока вы тут общаетесь, я схожу за напитками, — улыбнулся Гарри и поднялся. — У кого-нибудь есть пожелания? — нельзя сказать, что кто-то сильно удивился такому поведению, но загадочный блеск в глазах Малфоя наводил на странные мысли.

— Мы подождём тебя, — хмыкнул Драко, — и захвати мне виски, — Поттер кивнул и перевёл взгляд на остальных членов их компании.

— Ром, — отозвался Уизли.

— Текилу, — ответила Грейнджер. Гарри кивнул и ушёл.

— Что с ним творится сегодня? — спросил Рон, обращаясь к девушке.

— Ох, если бы я только знала, — отозвалась Гермиона. Они замолчали на некоторое время.

— Что-то он долго, пойду помогу, что ли, — не успел Драко подняться, как сзади раздался довольный смешок.

— Ну надо же, как ты заботлив, Драко Малфой. Кто бы мог подумать? — Гарри сел на своё место, а левитируемые им бутылки и стаканы опустились на стол.

Слизеринец скользнул взглядом по нему и прищурился: на руке виднелся синяк, которого раньше не было.

— Да, я такой, — усмехнулся Драко. Поттер приподнял бровь.

— Что ж, ладно, давайте начнём. Гермиона, твой вопрос, — девушка кивнула, и больше лишних отступлений не было.

— Почему ты так долго строил нам всякие пакости? — Малфоя окутал красный туман.

— У меня было три причины: во-первых, я обиделся на Гарри, во-вторых, я не люблю магглорождённых, в-третьих, меня бесил Уизли, — туман рассеялся, давая понять, что Драко сказал правду.

Гарри сделал глоток виски, не желая как-то комментировать вышесказанное. Обиделся? Ох, можно подумать, он сделал что-то, что могло действительно задеть его. Подумаешь, отказался дружить с ним, потому что Малфой себя, как избалованный ребёнок.

— Это было грубо, — вздохнул Рон, наливая себе ром.

Драко лишь пожал плечами и раскрутил бутылку, которая остановилась на Гарри. Поттер посмотрел сначала на замершее горлышко «орудия пытки» как он про себя окрестил этот предмет, потом на Малфоя с непривычно ласковой улыбкой.

— Правда или вызов, Гарри? — юноша вздохнул и сделал глоток виски. Он точно знал, что позже, значительно позже, попросит вызов, чисто из любопытства.

— Правда, — Поттера мгновенно окутал красный туман. Малфой усмехнулся: у него давно было много интимных вопросов, которые хотелось задать.

— Скажи мне, ты девственник? — Рон и Гермиона переглянулись, но не стали ничего говорить. В конце концов, они давно подозревали, что Драко не равнодушен к их другу.

— Нет, — туман рассеялся, говоря о том, что юноша сказал правду.

Малфой усмехнулся и кивнул на бутылку, чувствуя, как возбуждение и предвкушение закипают внутри, но, главное, он видел ответный огонёк в зелёных глазах. Поттер равнодушно взглянул на бутылку и раскрутил её, наблюдая, как горлышко указывает на Рона.

— Правда, Гарри, — сказал Уизли, втайне опасаясь вопроса своего друга.

— Ты когда-нибудь лгал мне? — Рон сглотнул, осознавая всю важность этого вопроса, но при этом ему почему-то казалось, что Гарри и так знает на него ответ.

— Да, — Поттер кивнул, и перевёл взгляд на окно, вглядываясь в туманные облака на небе.

Сюда совсем не проникали звуки музыки и полупьяные вопли, что не могло не радовать. Уизли раскрутил бутылку и та указала на Малфоя, который, почему-то, смотрел на Гарри, подперев щёку кулаком.

— Правда, Уизли, спрашивай, — Рон вздохнул: и почему только он чувствует, что ему здесь не место, да и Гермионе тоже.

— Чем я тебя так раздражал? — Драко бросил на него взгляд, словно был ужасно недоволен этим вопросом, но также понимал, что красный туман вокруг не позволит ему солгать.

— Чистокровный маг из семьи, павшей ниже плинтуса, потерявшей всякий авторитет в обществе и своё состояние. Я не понимал, как только тебе, такому никчёмному созданию, удалось завоевать его внимание, — он кивнул на Гарри и продолжил: — это не просто раздражало, это бесило. Позже, гораздо позже, я понял, потому и пошёл на мировую, — Уизли сглотнул и повернулся к Гермионе, которая лишь пожала плечами. Многое в их отношениях было завязано именно на Гарри, так что её это не удивляло.

— Волшебный ответ, — хмыкнул Рон, поворачиваясь к Гарри, которому вообще было глубоко плевать на то, что здесь происходит.

Драко раскрутил бутылку, мысленно умоляя её указать на нужного человека, и она благосклонно выполнила его просьбу.

— Правда, Драко, — переводя взгляд на Малфоя, сказал Гарри.

— Какой у тебя Патронус? — Поттер не ожидал этого вопроса, это скользнуло в его взгляде.

— Лигр, — Гермиона и Рон переглянулись, не понимая, как такое возможно. Гарри солгал, но туман рассеялся.

— Гарри, ты солгал! — воскликнула девушка, вскакивая со своего места.

Юноша только закатил глаза и раскинул руки в стороны. Комнату озарил голубой свет Патронуса, а через мгновение рядом с ним сидел большой, если не сказать огромный, лев с полосками, как у тигра.

— Но как это возможно? — лигр рыкнул и растворился в воздухе, одновременно с этим Гермиона упала на своё место.

— Не знаю, просто в один прекрасный день вместо оленя пришёл лигр. Мне всё равно, почему это произошло, но это правда. Я не лгал, — он улыбнулся, очень мягко и спокойно, словно совершенно не сердился на такое необдуманное заявление.

— Ох, прости, Гарри, я просто... прости меня, — Малфой приподнял бровь и хмыкнул.

Сейчас он бы с удовольствием хотел увести Поттера отсюда и поговорить наедине, узнать то, что хотел бы узнать, не будь здесь этих двоих, а с другой стороны, они совершенно не мешают...

— Ничего, Гермиона, у тебя был повод так подумать, ты же не знала, — он улыбнулся ей и раскрутил бутылку, которая тут же указала на Драко.

Гарри взглянул на него и почувствовал, как что-то сжимается вокруг шеи. Он всегда ощущал это, когда общался с Малфоем или просто находился с ним рядом, а когда этого невыносимого, с одной стороны, слизеринца не было в поле зрения, чувство становилось ещё ужаснее. Сказать, что он не знал, с чем это связано, означало солгать в первую очередь самому себе.

— Правда, Гарри, спроси меня, — Поттер сверкнул глазами и отвернулся, словно боялся чего-то или опасался. Было очень сложно сказать.

— Чем я тебя так интересую? — атмосфера в комнате резко изменилась, Рон и Гермиона вдруг почувствовали себя совершенно лишними и, не сговариваясь, поднялись. — Эй, вы куда? — удивился Гарри, глядя на них.

— Здесь становится скучновато, поэтому мы пойдём, потанцуем внизу. Продолжайте без нас, — улыбнулась девушка, и они вышли, оставив их наедине.

— Нет, ну ты видел? — но Малфой молчал, глядя на него как-то очень странно, словно удушье было одним на двоих, так странно.

Поттер, конечно, понимал, что сейчас Драко ему ответить не может, потому что магия ждала его ответа на предыдущий вопрос, заданный в пределах игры.

— Ладно, о чём я? Ах, да, чем я тебя так интересую? — повторил свой вопрос юноша.

Слизеринец вздохнул, раздумывая, как бы ему это объяснить, а потом решил, что лучшая защита — это нападение.

— А ты себя давно в зеркале видел? Эти твои вечно растрёпанные волосы или блестящие из-под пушистых ресниц глаза? Ты считаешь, что этого никто не замечает? Да я убить готов всех этих похотливых козлов, которые глаз не сводят с твоей задницы. Хочешь узнать, какое мне до этого дело? Да просто, мать твою, я хочу тебя, — туман рассеялся, показывая, что он сказал правду.

Малфой ни на секунду не жалел, что сказал это, чувствуя, что удавка на шее стала значительно слабее. Поттер сидел и хлопал глазами, переваривая информацию. Такого он не ожидал, но вдруг стало как-то легче, словно тяжёлый груз свалился с плеч, а такого с ним уже давно не было.

— Ладно, ты можешь задать свой вопрос. Я выбираю правду, — Драко сверкнул глазами и усмехнулся.

Он не ожидал, что его слова произведут такой эффект, но это, по его мнению, значило, что Гарри тоже что-то чувствует.

— Кто лишил тебя девственности? — Поттер вплоть до этого момента думал, что уже давно разучился смущаться, но этот вопрос вогнал его в краску, заставил закусить губу.

Воспоминания об этом человеке до сих пор отдавались комком боли где-то глубоко внутри, но уже не так сильно, как раньше. Сейчас его мысли занимал совсем другой человек.

— Седрик Диггори, — вот такого Малфой не ожидал. Выходит, что его потенциальный соперник уже несколько лет как мёртв.

— Хм... тогда я не ревную. Правда, Гарри, я слушаю тебя, — Поттер вздохнул: события разворачивались очень быстро, и не сказать, чтобы это его хоть как-то напрягало. Наоборот, ему казалось, что всего этого он ждал, слишком долго.

— Как давно ты этого хочешь? — Малфой задумался.

Очень сложно было ответить на этот вопрос, учитывая, что было ощущение, словно хотел его всегда. Разумеется, это было не так, но вот такое складывалось впечатление. Явно он стал заглядываться на парня наверное с три-четыре года назад, но откровенное влечение проснулось, наверное, года два назад.

— Не уверен, года с два, — Поттер шокировано на него уставился, чувствуя, как кровь медленно закипает.

Он хотел почувствовать его страсть, узнать какая она и подчиниться ей. Подчиниться Малфою. Откуда взялось это желание, он не знал, но сделать ничего не мог. Драко удовлетворённо наблюдал, как тёмные глаза затуманились, а зрачки расширились.

— Вызов, Драко. Чего ты хочешь? — Малфой закусил губу, раздумывая. Чего он хотел? Он хотел так много, что в один вызов это точно не впишется, но было нечто, что он жаждал увидеть, особенно сейчас.

— Стриптиз, — Гарри приоткрыл рот: он ожидал нечто другое, но, видимо, Драко хотел поиграть.

Пусть так, сегодня, а может, и не только сегодня, он готов подчиниться чужим правилам. Так или иначе, но зверь, имя которого по-прежнему было страшно называть, довольно урчал от всего происходящего.

— Музыку организуешь? — Малфой кивнул и взмахнул палочкой.

В комнате полилась красивая музыка и мелодичный женский голос. Гарри поднялся и прикрыл глаза, отдаваясь музыке, и спокойно задвигался, в такт мелодии. Драко приоткрыл рот и взмахнул палочкой, ставя блок на дверь, чтобы, не приведи Мерлин, их никто не побеспокоил. Поттер плавно двигался, потом скользнул пальцами по шее, совсем не пошло, а наоборот, невесомо, легко и плавно, и перешёл на рубашку, расстёгивая маленькие пуговки. Медленно, словно издеваясь над ним.

I am thinking of you
In my sleepless solitude tonight
If it’s wrong to love you
Then my heart just won’t let me be right
’Cause I’ve drowned in you
And I won’t pull through
Without you by my side


Рубашка скользнула с плеч, оголяя великолепный торс: плоский живот, загорелая идеальная кожа, подкаченная грудь с бусинками сосков. Гарри провёл руками по ключицам, царапнул ногтём по груди и соскользнул к животу, двигаясь в такт музыке, выгибаясь немного, вслед за своими руками, тяжёлая пряжка ремня в джинсах казалась слишком уж массивной. Но, как только Драко посетила эта мысль, Поттер повернулся к нему спиной, и вот на этом моменте мозг Малфоя отключился. Широкие, но не слишком, плечи, узкая талия, которая сзади казалась идеальной, татуировка под правой лопаткой в виде крадущегося волка, и тонкие ниточки шрамов по всей коже. Всё это совершенно не портило его, наоборот, делало великолепным.

I’d give my all to have
Just one more night with you
I’d risk my life to feel
Your body next to mine
’cause I can’t go on
Living in the memory of our song
I’d give my all for your love tonight


Поттер развернулся обратно лицом к нему и скользнул языком по губам, мимолётно, едва заметно, но у Драко потемнело в глазах. Руки прошлись по животу и расстегнули пряжку, вытащив ремень из петелек и отбросив его в сторону. Гарри подчинялся музыке, но он кожей чувствовал жадный взгляд потемневших стальных глаз, и ему это нравилось. Он хотел чувствовать желание именно этого человека. Почему? Да всё просто. Он влюбился в него. После смерти Седрика, Поттер думал, что больше никогда не сможет полюбить кого-то, позволить кому-то заглянуть в его сердце, но вот Малфою это удалось. Как? Гарри не знал, просто в один прекрасный момент юноша почувствовал, как зверь, по имени Любовь, заурчал внутри под взглядом стальных глаз. Вынырнув из этих мыслей, гриффиндорец понял, что, чисто автоматически, сбросил ремень и разулся. Как? Он не помнил, просто так вышло. Драко сжимал пальцами подлокотники своего кресла, чтобы не наброситься на такое желанное тело. Как же он хотел его. Прямо сейчас. Но музыка продолжалась, а Гарри плавно двигал бёдрами и прогибался под собственными руками, немного царапая кожу.

Baby can you feel me
Imagining I’m looking in your eyes
I can see you clearly
Vividly emblazoned in my mind
And yet you’re so far
Like a distant star
I’m wishing on tonight

Поттер расстегнул пуговицу и молнию на джинсах, но снимать их не торопился. Он будто издевался над ним, двигая бёдрами и то и дело скользя пальчиками под кромку лишнего элемента одежды. Малфой глубоко дышал, понимая, что у него крепко стоит и единственное, что может помочь решить эту проблему, это пухлые губки Гарри или его великолепная задница. Представив на секунду, как бы выглядел Поттер, стоя на коленях перед ним и делая ему минет, Драко чуть не застонал.

I’d give my all to have
Just one more night with you
I’d risk my life to feel
Your body next to mine
’Cause I can’t go on
Living in the memory of our song
I’d give my all for your love tonight


Джинсы, наконец, упали на пол, и Гарри отбросил их плавным движением ноги. Малфой прошёлся взглядом по узким бёдрами, которые скрывали от него чёрные боксёры, и совершенно безволосым ногам. Ровный загар, гладкая кожа. Как же хотелось её коснуться, провести пальцами, поцарапать, оставить засосы, свои метки. Драко сжал подлокотники ещё сильнее, понимая, что ещё немного и он просто набросится на плавно двигающегося парня, который, будто в шутку, прошёлся пальцами по бёдрам и снова отвернулся спиной, немного наклоняясь, демонстрируя обтянутую боксёрами попку, которую чертовски хотелось сжать в пальцах.

I’d give my all to have
Just one more night with you
I’d risk my life to feel
Your body next to mine
’Cause I can’t go on
Living in the memory of our song
I’d give my all for your love tonight
(I’d) give my all for your love
Tonight

Скользнув пальцами под резинку боксёров, Гарри стянул их, представая совершенно обнажённым перед жадным взглядом возбуждённого Драко, который тяжело сглотнул вязкую слюну, не отрывая глаза от аппетитных половинок. Поттер, словно и не видел всего этого, изгибался и подстраивался под движения своих рук и пальцев, облизывая и прикусывая губу. Наконец, музыка стихла, и парень замер, открывая глаза и оборачиваясь. Малфой посмотрел на затуманившиеся зелёные глаза и поманил юношу к себе пальцем. Гарри, словно во сне, повиновался и подошёл к нему. Драко ухватил его за руку и усадил к себе на колени, скользя, наконец, руками по такому желанному телу, вдыхая запах апельсина, мяты и корицы. Поттер наклонился к его уху, обдавая его горячим дыханием.

— Правда или вызов, Драко, — его голос был немного хриплым и от этого ещё более возбуждающим. Слизеринец сжал его задницу, вызывая лёгкий стон.

— Спроси меня. Правда, — Гарри выгнулся, когда Малфой надавил на его анус пальцем. Он уже забыл, что хотел спросить до этого, зато в нём проснулся новый, жизненно важный сейчас вопрос.

— Если я подарю тебе себя, ты будешь со мной всегда? — Драко укусил его шею, сразу зализывая это место. Он прекрасно знал, что ответить и был готов к этому вопросу.

— Да, всегда, — туман развеялся, и Гарри улыбнулся так, как Малфой никогда ещё не видел. Легко, почти невесомо, но искренне и счастливо.

Он сверкнул глазами, и Драко в мгновение ока оказался обнажённым, чувствуя желанное тело каждым миллиметром своей кожи. Это было самое восхитительное и непередаваемое чувство, испытать которое он жаждал так давно. Блондин с силой провёл руками по спине парня, заставив его выгнуться, целуя шею, оставляя засосы.

— Люблю тебя, Драко, — Малфой застыл на мгновение, глядя в полные надежды глаза.

Великий Мерлин, он ведь даже не надеялся на такие слова, на это признание. Слизеринец, уплывший в свои мысли, даже не сразу заметил, что юноша на его коленях опустил голову и отвёл глаза в сторону. Он был немного расстроен молчанием Драко, но не мог винить его, ведь это было слишком неожиданно. Очнувшись, Малфой поднял его голову за подбородок и посмотрел в такие любимые глаза.

— Я тоже люблю тебя, но предупреждаю: увижу с кем-то другим — убью. Его, а тебя привяжу к кровати и больше никуда не выпущу, — Гарри согласно кивнул и поцеловал его.

Драко сжал его талию, прикусывая губу, слизывая выступившую капельку крови и углубив поцелуй. Поттер одной рукой зарылся в шёлковые волосы, а второй прошёлся по груди, царапнув сосок, ниже к животу, а оттуда — на горячую плоть. Малфой застонал, разрывая поцелуй, когда парень сжал его член в ладони. Гриффиндорец улыбнулся и соскользнул на пол, становясь на колени и проходясь языком по всей длине немаленького достоинства его возлюбленного. Драко во все глаза смотрел, как его член исчезает в сладком плену чужих влажных губ. Гарри обвёл языком головку и повёл им вниз, дразня горячим дыханием, слегка царапая зубами и заглатывая до самого основания. Малфой не мог даже представить, что реальность будет так отличаться от его фантазий. Поттер смотрел прямо ему в глаза, двигая головой, и от одного этого можно было кончить, не говоря уже о том, что вытворял его юркий язычок и пухлые, немного влажные от слюны губки. Драко почувствовал, как возбуждение скручивается в животе и понял, что ещё мгновение, и он кончит, поэтому
парень опустил руку, зарываясь пальцами в чёрные волосы, и потянул любимого наверх, усаживая его обратно на свои колени.

— Понравилось? — скользя губами по мочке уха Малфоя, спросил Гарри. Слизеринец облизнулся, проникая пальцем в узкое колечко мышц. Поттер выгнулся, царапая нежную молочную кожу.

— Ты даже не представляешь, как сексуально ты выглядел, делая мне минет, и как мне это понравилось. Если бы ты продолжил, я бы кончил, так и не проникнув в твою прекрасную попку, — после этих слов он добавил второй палец, массируя бархатные стенки.

Гарри застонал, выгибаясь. Он хотел этого, безумно хотел полностью подчиниться именно этому человеку. Драко выцеловывал какие-то узоры на его шее, оставляя свои метки и красные засосы. Это было прекрасно и волшебно.

— Драко, — горячее дыхание обожгло ухо, когда Поттер наклонился, царапая сильные плечи, — хочу тебя, пожалуйста, — Малфой вынул пальцы и приподнял парня за бёдра, медленно насаживая на свой член.

Войдя полностью, он застыл, любуясь прикрытыми глазами и приоткрытыми в немом крике удовольствия губами, наслаждаясь ощущением горячих стенок и сильных пальцев на плечах. Он точно знал, что на спине и плечах останутся царапины. Гарри, опираясь на плечи Драко, стал постепенно двигаться, наращивая темп, ускоряясь, прогибаясь под сильными руками и совершенно не заботясь о том, что на шее завтра будут засосы и укусы. Он стонал, не стесняясь и не заботясь ни о чём, думая только о том, что он счастлив. Малфой крепко сжимал его бёдра, оставляя синяки, чувствуя, что ещё немного и он кончит. Слизеринец опустил ладонь на член Гарри, скользя ею в такт толчкам. Поттер застонал, прикусывая губу и нереально выгибаясь, впуская Драко ещё глубже, а потом перед глазами вспыхнули огни. Они кончили одновременно, опускаясь в объятья друг друга.

— Ты можешь наколдовать здесь кровать, потому что я никуда не хочу идти, — Гарри кивнул и махнул рукой.

В мгновение ока возле стены появилась шикарная двуспальная кровать. Драко улыбнулся и, выскользнув из тела своего любимого, подхватил его на руки и отнёс на постель, застеленную зелёным хлопком. Малфой лёг, притягивая Поттера ближе, обнимая и укрывая одеялом.

— Ты ведь понимаешь, что больше не отделаешься от меня, — улыбнулся Гарри, чувствуя, как сон подбирается совсем близко к сознанию. Слизеринец поцеловал его.

— Я просто никуда тебя не отпущу, — ответил Драко, прижимая к себе своё сокровище.

Потом Гарри расскажет своему любимому, что произошло в Министерстве, поделится заслугами в бизнесе, которым активно сейчас занимался, расскажет про зверя внутри, про ошейник на шее, про то сильное чувство, что испытывает рядом с Драко, но это будет потом. Сейчас они просто счастливы, просто вместе, просто наконец-то. Каждый из них спит спокойно, чувствуя тепло рядом и поддержку, а большего им и не надо.

@темы: Гарри, Драко, игра